Назад к новостям
Новости

Миллиардер против миллиардеров: сможет ли Том Стайер возглавить Калифорнию и одновременно обложить сверхбогатых налогами

Том Стайер идет в губернаторы Калифорнии с повесткой климата, доступности жизни и налога на миллиардеров, но старается не отпугнуть тех, кого хочет заставить платить больше.

19 мая 2026 г.
7 просмотров
9 мин чтения

Том Стайер идет в губернаторы Калифорнии с повесткой климата, доступности жизни и налога на миллиардеров, но старается не отпугнуть тех, кого хочет заставить платить больше.

Содержание

В Калифорнии разворачивается одна из самых показательных политических кампаний для всей американской техноэкономики. Миллиардер Том Стайер, заработавший состояние в хедж-фонде Farallon Capital Management, пытается убедить избирателей, что именно он способен удержать под контролем влияние сверхбогатых, не разрушив при этом экосистему, на которой держится и Кремниевая долина, и значительная часть экономики штата. Проблема в том, что Стайер сам принадлежит к тому же клубу, с которым обещает спорить.

В интервью WIRED он предстал кандидатом, который хочет совместить сразу несколько трудно совместимых вещей: поддерживать жесткую климатическую политику, говорить о доступности жизни в одном из самых дорогих штатов США, приветствовать развитие искусственного интеллекта и одновременно обещать, что крупный капитал не будет диктовать правила будущему Калифорнии. Для российской аудитории это легко сравнить с попыткой одновременно сохранить налоговую базу, не поссориться с крупнейшими инвесторами и при этом усилить регулирование самой влиятельной отрасли региона.

Почему Том Стайер стал заметной фигурой в гонке за пост губернатора

Стайер участвует в конкурентной гонке, где кандидаты от Демократической и Республиканской партий борются сначала за выход из июньских праймериз, а затем за победу на выборах губернатора Калифорнии в ноябре. Для WIRED его кандидатура выглядит особенно важной: Калифорния остается ключевым штатом для разговоров об ИИ, климате, миграционной политике и регулировании технологических компаний.

Политически Стайер занимает необычную позицию. Его называют едва ли не «предателем класса» за то, что он публично поддерживает меры, которые не нравятся части американской сверхбогатой элиты. Речь, в частности, о так называемом Billionaire Tax Act — инициативе о дополнительном налогообложении миллиардеров. На фоне этой дискуссии некоторые известные фигуры технологического мира, включая Сергея Брина и Питера Тиля, либо уже предпринимают шаги по смене юрисдикции, либо угрожают покинуть штат.

При этом у самого Стайера есть важное преимущество: он не зависит от традиционных корпоративных доноров в привычном для американской политики смысле, поскольку финансирует свою кампанию сам. По данным материала WIRED, на собственную губернаторскую кампанию он тратит более 130 миллионов долларов. Такой уровень самофинансирования позволяет ему заявлять о независимости от бизнеса, хотя полностью снять вопрос о конфликте интересов это, конечно, не может.

Налог на миллиардеров и риск бегства капитала

Ключевой узел всей кампании Стайера — это не просто борьба с влиянием богатых, а попытка ответить на вопрос, который сегодня волнует и США, и другие крупные экономики: можно ли заставить сверхбогатых платить больше, не спровоцировав массовый отток капитала, людей и компаний.

Для Калифорнии вопрос особенно болезненный. С одной стороны, это штат с колоссальной концентрацией богатства, технологических корпораций и венчурного капитала. С другой — это один из самых дорогих регионов страны по жилью, коммунальным расходам и повседневной стоимости жизни. В российской оптике это чем-то похоже на спор о том, можно ли усиливать фискальную нагрузку на крупнейшие частные капиталы, не лишаясь инвестиций, рабочих мест и налоговой базы.

Стайер старается пройти по очень тонкой линии. Он явно хочет показаться избирателям политиком, который способен жестче разговаривать с миллиардерским классом, но при этом не хочет выглядеть человеком, готовым просто выдавить бизнес из штата. Именно это противоречие журналист WIRED и считывает как главный риск его кампании: слишком мягкая риторика разочарует тех, кто ждет решительности, а слишком жесткая — отпугнет и элиту, и часть умеренных избирателей.

Как бывший финансист пришел к климатическому активизму

Один из центральных сюжетов интервью — личная трансформация Стайера. Он объясняет, что интерес к природе и дикой среде появился у него задолго до политики. По его словам, в свободное от учебы и работы время он стремился уезжать в природные места, работал на ранчо, собирал фрукты, а перед бизнес-школой провел лето на Аляске, потому что хотел увидеть Северную Америку такой, какой она была до прихода европейцев: с животными, птицами, рыбой, ледниками и огромными неосвоенными пространствами.

Переломным моментом он называет поездку на Аляску в 2006 году вместе с женой и четырьмя детьми, которые там прежде не были. По его словам, вместо той картины, которую он хотел им показать, семья увидела очевидные последствия потепления: там, где прежде была ледяная масса, теперь открывалась долина. Для Стайера это стало не абстрактным чтением отчетов, а личным визуальным опытом.

Но свой уход из Farallon в 2012 году он объясняет не только климатом. В интервью Стайер говорит, что его все сильнее пугала перспектива прожить жизнь без смысла. Он описывает это предельно прямолинейно: можно накопить огромное количество цифр в таблице, но если за этим не стоит общественно значимый результат, возникает ощущение пустоты. Именно это подтолкнуло его к филантропии, политической активности и климатической повестке.

При этом Стайер подчеркивает: климат для него — не просто экологическая тема, а шанс для США проявить себя как технологического и политического лидера. Он говорит о возможности «сделать Америку Америкой» через сочетание технологий, финансов и глобального лидерства. По сути, это классический американский нарратив о том, что зеленый переход может быть одновременно и моральным выбором, и новой индустриальной стратегией.

Что может сделать губернатор Калифорнии при президенте Трампе

Разговор о климате в интервью быстро переходит к более жесткому политическому вопросу: насколько вообще силен губернатор штата, если в Белом доме находится Дональд Трамп. Стайер отвечает, что значение поста губернатора в такой ситуации — показать пример успешной альтернативной политики.

По его мнению, федеральная линия Трампа демонстрирует миру провал, тогда как Калифорния могла бы показать, как выглядит успех: быстрый переход к устойчивой чистой энергетике, которая оказывается еще и дешевле; создание вокруг этого новых компаний; запуск технологических решений; доказательство того, что экологическая политика не тормозит экономику, а помогает ей. В этой логике Калифорния выступает как огромный пилотный полигон — если модель сработает здесь, ее можно будет предъявить всей стране.

Это важная деталь и для понимания американской системы, и для российского читателя. В США штаты часто становятся лабораториями регулирования: от технологического права до климатических стандартов. Поэтому пост губернатора Калифорнии — это не просто региональная должность, а политический центр тяжести для целых отраслей, включая ИИ и энергетику.

Спорный багаж Farallon и вопрос о связи с ископаемым топливом

Серьезная часть интервью посвящена неудобной теме: можно ли верить климатическому кандидату, который сделал состояние в мире крупных финансов, а его бывший фонд в прошлом инвестировал в активы, вызывающие вопросы у экологических критиков. Поводом стала публикация The New York Times, в которой ставился вопрос, сохраняет ли Стайер финансовую связь с инвестициями, связанными в том числе с ископаемым топливом.

Стайер отвечает, что из активов, оставшихся у него в Farallon, речь идет только о «остаточных» вложениях в здания и недвижимость. По его словам, из всех нефтегазовых активов он вышел еще в 2012 году, и именно это было одной из причин ухода из компании. Он утверждает, что не считал возможным продолжать свою нынешнюю общественную деятельность, если бы оставался связан с такими активами: в противном случае его легко было бы обвинить в лицемерии.

Интересно и то, как он описывает внутреннюю логику ухода. Хотя Стайер возглавлял организацию, он говорит, что не верил в возможность просто приказом полностью развернуть ее курс: сотни людей приходили в Farallon работать по одной модели, а он сам уже внутренне двигался в другую сторону. Поэтому, по его версии, решение было не в том, чтобы переделать фонд под себя, а в том, чтобы уйти и выйти из всего, что связано с fossil fuels. С его слов, это произошло 14 лет назад.

Однако вопрос о происхождении капитала от этого не исчезает. Журналист WIRED прямо спрашивает, как Стайер сам относится к тому, что свое состояние он построил именно в финансовой системе, к которой сейчас относится гораздо более критично. И здесь начинается одна из самых характерных для него линий: он не отказывается от идеи капитализма как двигателя прогресса, но пытается соединить ее с демократическими ограничителями и общественной пользой.

Искусственный интеллект: восхищение технологией и страх перед бесконтрольным ростом

Хотя в опубликованном фрагменте интервью тема ИИ раскрыта не так подробно, как климат или налоги, именно она остается одной из причин, почему кампания Стайера важна для технологической повестки. Калифорния — это дом для крупнейших компаний, создающих базовые ИИ-модели, инфраструктуру для дата-центров и инструменты автоматизации, которые затем расходятся по всему миру.

WIRED подчеркивает главный вызов для любого будущего губернатора: взять развитие ИИ под контроль, не задушив саму индустрию и не оттолкнув миллиардеров, которые ее строят. В этом смысле перед Калифорнией стоит проблема, знакомая и другим странам: чрезмерно мягкое регулирование делает власть заложником частных платформ, а чрезмерно жесткое может вытолкнуть проекты в другие юрисдикции.

Стайер, судя по описанию беседы, склонен говорить о технологическом прогрессе с воодушевлением, почти восторженно, но при этом избегает чересчур жестких формулировок о том, как именно он будет «приводить индустрию в чувство». Для политика это привычная стратегия, но для техноиздания именно она выглядит тревожным сигналом. Одного восхищения «поразительными» возможностями ИИ явно недостаточно, если речь идет о регулировании отрасли с таким масштабом влияния на рынок труда, энергопотребление, безопасность и права граждан.

Главное противоречие кампании Стайера

Именно это ощущение недосказанности и стало, по сути, главным выводом WIRED. На бумаге Стайер выглядит почти идеальным кандидатом для части демократического электората: миллиардер, который говорит о климате, доступности жизни, налоговой справедливости и независимости от корпоративного давления. Но в живом разговоре становится заметно, насколько осторожно он старается не наступить ни на один слишком чувствительный интерес.

Журналист формулирует это предельно жестко: может ли Стайер быть одновременно «про-миллиардерским» губернатором и человеком, который будет облагать их серьезными налогами? Может ли он хвалить достижения ИИ и в то же время подчинить индустрию более строгим правилам? Ответов, которые снимали бы это противоречие, интервью не дает.

Для России здесь интересна не столько личность Стайера, сколько сама политэкономическая модель Калифорнии. Это регион, где власть пытается регулировать техногигантов, не теряя их деньги; продвигать зеленую повестку, не ломая промышленную динамику; повышать налоги для сверхбогатых, не провоцируя их отъезд. Такой баланс почти всегда оказывается неустойчивым. Поэтому выборы губернатора Калифорнии важны далеко за пределами США: они покажут, возможен ли вообще новый общественный договор между государством, технологическим капиталом и избирателем в эпоху ИИ и климатического перехода.

Пока же впечатление от Стайера двойственное. Он говорит на языке перемен, но избегает формулировок, которые сделали бы эти перемены до конца понятными. А для Калифорнии, где политика все сильнее переплетается с интересами Big Tech и сверхбогатых инвесторов, именно это может оказаться решающим слабым местом.

Источник: Wired